Объект власти - Страница 38


К оглавлению

38

СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ. ЧИКАГО. 10 МАРТА, ЧЕТВЕРГ

Дронго сидел на стуле, вспоминая, что ему сказала Нащекина. Но вспомнил только, что в тот момент у него сильно болела голова. Сейчас она тоже болела, несмотря на лекарство. Так как же Эльвира сказала? «Твое направление всегда самое верное». Кажется, именно так. Непонятная фраза. Что это значит? Какое направление и куда?

И еще она сказала про какого-то «полунемца», которого они якобы ищут. Но Гейтлер не был полунемцем, он чистокровный немец, родившийся в Советском Союзе во время войны. Дзевоньский? Нет, тот поляк. Может, она имела в виду этого неизвестного Андрея Михайловича? Но откуда она может знать, что он полунемец? Нет, это не он. Тогда зачем упомянула какого-то «полунемца»? Что за «полунемец»? Что именно Нащекина хотела ему подсказать?

«Нужно пойти в свой прежний номер на пятом этаже и достать из чемодана лекарство от головной боли, — мрачно подумал Дронго. — Но прежде надо успокоиться, сосредоточиться и понять, что именно ему хотела сказать Эльвира». Он поднял трубку, набрал номер портье.

— Принесите мне в номер подробную карту Чикаго, — попросил Дронго.

— Сейчас пришлю, — сразу ответил портье.

«Направление. Нащекина сказала, что его направление самое верное. Направление куда? Или, употребив это слово, она подразумевала что-то совсем другое? Нет. Нужно думать».

В дверь постучали. Рассыльный принес подробную карту Чикаго. Дронго дал ему доллар, поблагодарил и разложил карту на столе. Город Чикаго занимал огромную площадь, вытянувшись вдоль озера Мичиган. «Нащекина сказала „направление“. Это может быть только южное направление, если иметь в виду корни самого Дронго. Южное направление и полунемец. — Он стал внимательно изучать карту, Южное направление… — Там районы Саут-сайда и Саут-Чикаго. И еще район Хаммонда. Что она хотела сказать? Полунемец. Что за полунемец? Какой полунемец возникал во время их розысков? Когда они искали, к кому из бывших сотрудников „Штази“ мог обратиться Дзевоньский, назывались три фамилии. — Дронго точно их помнил: Маркус Вольф, Гельмут Гейтлер и Зепп Виммер. Все трое — немцы. — Нет. Вольф был наполовину евреем. Полунемцем. Но какое отношение может иметь Вольф к похищению Нащекиной? Она не стала бы этого просто так говорить. Полунемец…» Дронго водил пальцем по карте, стараясь понять, что же имела в виду Нащекина.

Минут через пятнадцать он раздраженно отложил карту. Так невозможно сообразить. «Твое направление всегда самое правильное». Южное или западное? Все террористы, которыми они занимались, появлялись с Запада. Тогда получается, что нужно смотреть западное направление. Нет. При чем тут запад? Или она думала о востоке? Что она имела в виду? Дронго закрыл глаза, стараясь сосредоточиться. Не трудно представить, как сейчас волнуется в Москве генерал Машков. Все-таки необходимо осознать послание, которое успела передать ему Нащекина. Постараться понять…

Дронго взял аппарат, снова набрал номер Машкова. Тот ответил сразу.

— Извини, что часто звоню к тебе, — глухо проговорил Дронго, — я все пытаюсь понять, что именно Нащекина мне сказала. Ты не помнишь, какие еще немецкие фамилии назывались во время поиска Гейтлера? Кто там еще был?

— Вебер, — сразу ответил Машков, — но его уже ликвидировали.

Дронго увидел на столике ручку и блокнот. Записал имя. Сейчас не до шпионских игр. У него остается не более пяти часов. Через пять часов объединенная группа из работников спецслужб начнет штурм загадочной фирмы по продаже подержанных автомобилей. И находящиеся в Чикаго поймут, что их обманули. Бачиньская успела вспомнить о встрече, уже стоившей жизни ее бывшему другу.

— Продолжай, — попросил он Машкова, — но пока не похоже, что мы на верном пути.

— «Герцог», — вспомнил тот.

— Это его фамилия? Херцог?

— Нет. Кличка. Его фамилии мы пока не знаем. Будем проверять.

— Не подходит. Кто еще?

— Гейтлер работал под руководством самого Вольфа…

— Тоже не подходит. Может, какой-то немец, работавший в твоей комиссии? У нас были немцы? Или полунемцы?

— Нет. Я знаю про всех. Никаких полунемцев или немцев не было.

— Тогда кто? Вспомни, Виктор, кто мог быть среди тех, кого мы проверяли. Какой-нибудь немец — полукровка.

— Она тебе так и сказала?

— Она сказала «полунемец». Дословно. Я хочу понять, кого она подразумевала.

— Не знаю. — Машков также мучительно размышлял. — Хотя с Гейтлером работал заместитель начальника управления Герхард Рейнбоу. Очень интересный разведчик. У него отец был англичанином, а мать — немкой. Отец погиб еще в начале тридцатых…

Дронго продолжал водить пальцем по карте города, исследуя южную часть мегаполиса.

— Как ты сказал, была его фамилия? — переспросил он, рассматривая названия, мелькающие на карте.

— Герхард Рейнбоу. Он застрелился в конце девяностых. Не перенес тех изменений, которые произошли в его стране. Но там все чисто. У него была жена и двое детей. Тело опознали. Он стрелял себе в сердце, чтобы не испугать своим видом родных. Представляешь, какой был человек? Даже об этом подумал в последний момент. На похоронах был представитель нашего посольства. Мы все точно проверили. Это был сам Рейнбоу. Кто еще тебя интересует?

— Откуда ты знаешь, что его отец был англичанином?

— Я же говорю. Он работал с нашими сотрудниками из Первого Главного Управления…

Машков еще что-то продолжал говорить, когда Дронго вдруг нашел на карте нужную точку. Он не верил своим глазам, перечитывая название Рейнбоу несколько раз. Затем тяжело вздохнул.

38